ЮНОША-ЗМЕЙ

Жила одна женщина. Уже на старости лет родился у нее сын. Да лучше бы и не было того сына: родился у женщины сын-змей. Мать все же любила своего сына-змея, ходила за ним, кормила грудью и вырастила его крупным и здоровым. Однажды заговорил змей человечьим голосом:
— Пойди, мать, к нашему царю, скажи ему: «Мой • сын-змей просит у тебя в жены единственную твою красавицу дочь».
Испугалась мать. Страшно, что ее сын, да еще змей, осмелился просить в жены цареву дочь, а еще страшней, что змей человечьим голосом говорит. Да что делать? Не дает покоя сын — иди да иди!
— Убьет меня царь, сыночек, — говорит она, а он и слушать не хочет. Осмелела, пошла старушка. Пришла ко дворцу. Призвал ее царь и спрашивает:
— Что тебе, старуха?
— Не дает покоя сын-змей, просит в жены вашу дочь. — И рассказала все. Не удивился царь, выслушал ее и сказал:
— Все знают, что невелико мое могущество. Теснит меня сильный сосед и разоряет. Вот и теперь прислал он послов и задает три задачи, не отвечу — разнесет все царство. Скажи твоему сыну: отгадает он их и спасет тем меня и мое царство — отдам ему дочь, а нет — так и нет. Первая задача: есть у царя табун коней; требует он различить, кто в табуне мать, а кто ее дети. Вторая задача: есть у царя пестик от ступы, и велит царь вырезать из того пестика тысячу локтей кожи и прислать ему. И третья задача: в его царстве один край от безводья страдает, — нужно открыть там воду.
«Эх, — подумала старуха, — вот связалась с бедой так связалась!» — И побежала домой.
— Ну как, сделала что? — спросил сын-змей.
— Да что сделала? — говорит мать, а сама еле дышит, и во рту у нее пересохло. — Смерть моя пришла, больше ничего, — и заплакала.
— Не плачь, — говорит змей, — не бойся, тот царь меня не одолеет. Услышала мать, смеется, словно безумная.
— Это тебя, змееныша, царь не одолеет?
— Нет, — говорит змей, — не одолеет!
— А не одолеет, так слушай же! — и рассказала все три задачи. Змей и не задумался:
— Иди сейчас же и доложи царю: «Пошли, царь, своего советника к тому царю и скажи: пусть вырежет он образцы из того пестика да скажет, какой ширины кожу угодно ему получить». Не вырежет, царь сам осрамится, не мы. Второе: скажи, чтоб табуну не давали пить три дня. А как пустят к воде, какая лошадь заржет, та и есть кобыла-мать. Где люди от безводья страдают, там стоит в таком-то месте дуб, пусть выроют тот дуб, и откроется вода.
Поспешила мать к царю. Пришла, а во дворце уже все загрустили, все надежду потеряли. Как ни тяжко всем, а увидели старуху, стали над нею смеяться. А как узнали ответ змея, поклонились все старухе и приняли ее с большим почетом. Рассказали все послам, отправили и советника с ними, оставили злого царя в дураках с его задачами.
Спасся царь и по слову своему призвал во дворец змея-спасителя. Приполз во дворец большущий змей. Встретили его с большим почетом. Ластятся все к змею, улыбаются, больше от страху, чем от радости. Посадили змея рядом с царевной-красавицей. Началась свадьба.
Сидит красавица, нет меры ее горю-тоске. Сидит, и ножом губы ей не разожмешь, да уж что делать? Такова, видно, ее судьба.
Кончилась свадьба. Отвели молодых — змея с красавицей — в опочивальню. Прикрыл царь двери и стал бить себя кулаками по голове, рвать на себе волосы, царапать грудь, стонать.
— Съест, съест змей проклятый мою красавицу!
А в опочивальне вот какие дела: обвил змей красавицу, обнял ее, ласкает, целует. Стоит царевна ни жива ни мертва. И не глядит, и не дышит даже от страха, так и окаменела вся.
А змей ласкается, просит:
— Полюби меня, не отгоняй! Смотри, не обернулось бы так, чтобы ты меня о любви молила, а я, как вот ты теперь, бегал бы от тебя.
Просит он, молит, и вдруг — чудо: сбросил змеиную кожу, и явился статный, прекрасный, как солнце, юноша. Взглянула царевна и глаз отвести не может. Забилось у нее сердце, засверкали глаза, засветились. Стоят они — одно счастье только взглянуть на них... Обнялись они, ласкаются. Словно лучи золотого солнца, светятся волосы юноши, а жемчужные пальцы невесты перебирают их, ласкают.
Заглянула в щелочку нянька царевны — что это светится так, не выпустил ли змей проклятый пламя из своей пасти, не сжег ли царевну? Заглянула — и что же увидела? Нет ничего краше юноши и девушки, и блаженства их никак не описать.
Заплакала от радости старушка, побежала порадовать отца. Закричали все, зашумели. Прибежали к опочивальне, проломили на радостях двери. Вбежал царь, схватил змеиную кожу.
Испугался юноша, вздрогнул... хочет убежать куда, спрятаться, — прыгнул и голубем взлетел вверх. Бьется голубь в опочивальне, бьется, ищет, куда вылететь. Бегает за ним красавица невеста, боится — не улетел бы навсегда от нее, сама и плачет и смеется.
Нашел голубь дверь и вылетел. Выпросила красавица у отца коня. Вскочила на него и помчалась вдогонку за своим голубем-женихом. Летит голубь, воркует. Тень в тень несется за ним красавица невеста. Присядет голубь на дереве, подъедет невеста. Взлетит голубь — мчится вдогонку и конь красавицы. Долетел так голубь, а с ним и красавица на своем коне, до самого моря. В море, у берега, островок. На островке высокий, прямой, как стрела, тополь. Взлетел голубь на самую верхушку тополя и заворковал. Подует ветерок, склонит верхушку тополя к берегу — приблизится голубь к невесте. Выпрямится тополь — уйдет верхушка и унесет с собой голубя.
Ударила красавица коня, прыгнул конь, не устоял на маленьком островке, только ногами чуть-чуть зацепился за берег. Наклонился тополь, протянула красавица к голубю руки, подлетел голубь, сел на плечо к красавице и заворковал у самых ее щек. Прыгнул конь обратно на берег, а голубь то крыльями красавице лицо ласкает, то на колени садится. Ловит его невеста, хочет поймать, — не дается голубь.
И по сегодня все так же вьется голубь вокруг своей невесты — то сядет на плечо и воркует ей что-то, то ласкает ее колени. И нет конца краю их любви, нежности и ласкам.

BACKNEXT